Как же теперь всё-таки не сгибать ложку?
Казалось бы, вот теперь-то всё ясно. Ложки не существует. И того, кто может её согнуть, тоже нет. Значит, якобы можно хотя бы не пытаться её согнуть. Всё-таки выбор возможен!
А никак.
Если есть кажимость того, что кто-то пытается согнуть ложку — просто кажется, что есть такая кажимость.
Если появляется попытка не пытаться — и она кажется.
Если кажется: «Ага, теперь всё ясно, никого нет, значит, я могу не делать» — и это тоже просто кажется.
Если возникает поиск того, как правильно распознать, что ложки нет, — просто кажется, что ищется.
Если кажется, что найден выход из игры ума — и это тоже кажется.
Суть не ловит ум на очередной иллюзии и не пытается вывести его из игры. Кому ловить? Кому попадаться?
Все эти игры происходят только в кажимости. И суть не играет в них. Не потому, что достигла состояния, в котором перестала играть, а потому, что никогда не была тем, кто играет.
Суть даёт всему возможность быть и при этом не имеет к этому отношения.
Поэтому неважно, во что якобы играет ум. Неважно, пытается ли он согнуть ложку или научиться её не сгибать. Неважно, ищет ли он просветление или пытается перестать его искать.
Ложка может гнуться. Может не гнуться. Может казаться, что кто-то её гнёт.
С этим всё в порядке.
Ничего не нуждается в распознавании, ибо всё и так кажется распознаётся и кажется осознаётся.
И это «кажется» — тоже только кажется, что кажется)))
@shabertina