«Отойди и посмотри»: и что увидела я?

17.09. 2026.

Что произошло за 18 лет после моего ухода из системы Просвещения? Почему ушла? Я 20 лет пыталась понять: со мной что-то не так или что-то творится в образовательной системе. И смогла осознать только тогда, когда из этой системы вышла.

У художников есть метод: «отойди и посмотри». И правда, следует отойти подальше от мольберта, чтобы целостно
осмыслить то, что на холсте.

И так получилось, что я не ушла — отошла.

За восемнадцать лет успела многое переосмыслить, разобраться в собственных желаниях и по результатам своих наблюдений
выпустить книгу «Золотое сочинение», написать авторский курс и сборник по развитию образной речи.

Правду говорят: «большое видится на расстоянии».

Что увидела я?

Существенная оговорка: мир крайне быстро меняется,
поэтому система обучения обязана стать другой. Её надо было в любом случае сломать, но как? Думаю, что можно это
было сделать скорее всего иначе. А что сейчас?

Если посмотреть на некоторые детали, то виден процесс шаблонизации мыслительного процесса через самые важные предметы в жизни ученика. Я не против шаблонов как таковых. Иногда без них никуда. Особенно если ребёнок только осваивает
что-то новое.

Вопрос в другом: в какой момент шаблон из опоры превращается в замену собственной мысли? Вместо того, чтобы искать способ
решения, дети постепенно привыкают определять, какой ответ от них сейчас требуется.

Отсюда, как мне кажется, и другая проблема — уходит привычка анализировать объёмно. Информации сегодня огромное количество. Найти её несложно. Но найти информацию
и осознать её — разные ситуации в мыслительной деятельности.

Чтобы сведения стали знанием, над ними надо подумать: сопоставить с уже известным, задать вопросы, сделать свой вывод.

А если всё уже разобрано, разложено и объяснено, в готовом виде предложено— что остаётся делать ребёнку?

Запомнить? Воспроизвести? Угадать правильный вариант?

Похожая ситуация создана и в проектной работе.

Очень люблю проекты. В настоящем проекте ребёнок ищет, ошибается, находит неожиданные связи и получает результат,
который считает своим.

Но бывает и другое — работа ради выполнения работы. Тема
есть, материал собран, презентация создана, защита проведена.

А зачем всё это делалось? Что ребёнок сам хотел узнать?

Иногда ответить на этот вопрос оказывается сложнее, чем подготовить саму презентацию. И вот это уже показательно.

Когда обучение начинает мешать

Что сейчас происходит в системе? В последние годы всё чаще наблюдаю, что появляющиеся в образовании проблемы пытаются закрывать какими-либо решениями. Одними… Вторыми… Третьими… Возникает ощущение, что систему постоянно пытаются как-то залатать.

Нагрузка растет, постоянные переименования предметов и введение новых. Объём материала увеличивается, а количество
часов не резиновое, как не могут растягиваться и возможности самого ребёнка. 7-8 уроков в день плюс домашние задания — это зачем? А еще хочется в секцию сходить, кружок или в специализированную школу.

Вся эта сумятица создает нервозную обстановку.

Есть ещё одна деталь, которая в своё время
меня очень заинтересовала. Ольга Величенкова, доцент кафедры логопедии МГПУ, рассказывала об исследовании своей студентки. Она сравнивала сложность формулировок правил в современных
учебниках и в учебниках 60–70-х годов. По её данным, объём именно словесного объяснения правил увеличился примерно
в два раза.

Для меня здесь даже не цифра главное. Правило должно помочь ребёнку что-то понять. А если сначала приходится расшифровывать само правило?

Похожий вопрос у меня возникает и при подготовке
учащихся к ЕГЭ по русскому языку.

Экзамен имеет критерии — это понятно. Ученик должен знать требования, понимать структуру работы. Определённая схема
тоже может помогать.

Но когда подготовка сводится к тому, чтобы запомнить конструкцию, правильно расставить необходимые элементы и
воспроизвести всё в нужном порядке, очень легко перейти от обучения к дрессировке. Разве не так это сейчас происходит?

А мысль где?

Вот ещё цифры. Они опубликованы в статье О. Кузнецовой 21 мая 2025 года в интернет-газете «Вестник образования», где в результате её исследования ситуации проявилась следующая картинка: за десять лет количество детей на домашнем обучении
выросло с 8,5 тысячи до 94 тысяч — в одиннадцать раз.

Почему семьи выбирают домашнее обучение — отдельный вопрос, и причины у всех разные. Но рост с 8,5 до 94 тысяч я точно не могу считать случайной цифрой.

Здесь возникает ещё один повод спросить: выполняет
ли сегодня школа те задачи, которые должна выполнять?

И сразу проявляется следующий вопрос: а какие задачи мы
вообще считаем главными?

Передать материал?

Подготовить к проверке?

Или всё-таки научить человека самостоятельно
учиться, думать и выражать свои мысли?

Если последнее — тогда вопросов к тому, что происходит сейчас в системе Просвещения, у меня много.