Что чувствует человек, который пережил клиническую смерть

Ночное дежурство.

В реанимации время ощущается иначе. Иногда несколько минут кажутся часом.

Пациент поступил в тяжёлом состоянии. Монитор показывал нестабильный ритм. Мы работали быстро, почти без лишних слов.

И вдруг — остановка кровообращения.

— Начинаем реанимацию.

Компрессии. Вентиляция. Лекарства. Контроль ритма.

В такие минуты я не думаю о смерти. Я думаю о следующем действии, которое необходимо выполнить правильно.

Проходит время.

И наконец на мониторе появляется ритм.

Есть пульс.

Для команды это ещё не победа. Впереди стабилизация состояния, обследования и ожидание.

Через некоторое время пациент открывает глаза.

Позже, когда он уже способен разговаривать, я задаю вопрос, который задавал разным людям не раз:

— Что вы помните?

И ответы бывают удивительно разными.

Один человек пожимает плечами:

— Ничего. Последнее, что помню, — как мне стало плохо.

Другой рассказывает о странном спокойствии.

Третий вспоминает яркий свет.

Кто-то говорит, что слышал голоса. Кто-то описывает присутствие близкого человека. Иногда пациенты рассказывают, что словно наблюдали за происходящим со стороны.

Но здесь проходит важная граница между рассказом пациента и медицинским фактом.

Мы не можем сказать, что подобные переживания доказывают существование «того света» или буквально описывают происходившее вокруг человека.

Околосмертные переживания изучаются учёными, однако остаётся много вопросов о том, как и когда именно возникают такие воспоминания. Они могут быть связаны с процессами, происходящими перед потерей сознания, во время критического состояния или при восстановлении работы мозга.

И есть ещё одна деталь, которую редко показывают в кино.

Многие люди вообще ничего не помнят.

За годы работы я понял: универсального рассказа о пережитом не существует.

Один пациент говорит:

— Там ничего не было.

Другой после пережитого начинает иначе относиться к семье, времени, работе, старым обидам. Для него этот опыт оказывается настолько реальным и эмоциональным, что делит жизнь на «до» и «после».

Как врач, я могу зафиксировать остановку кровообращения. Могу видеть показатели монитора. Могу оценивать состояние пациента до и после реанимации.

Но я не могу заглянуть внутрь его сознания.

И поэтому остаётся один из самых интересных вопросов:

что именно переживает сознание на границе жизни и смерти — и в какой момент появляются эти воспоминания?

Когда я смотрю на пациента, который снова открыл глаза, для меня важнее другое.

Несколько часов назад мы боролись за то, чтобы его сердце снова заработало.

А теперь он разговаривает. Видит близких. Может взять кого-то за руку.

Он снова здесь.

И, возможно, именно это главное чудо реанимации — не рассказ о том, что человек видел там, а возможность продолжить то, что ещё осталось здесь.

А если бы вам дали ещё один шанс на жизнь — что бы вы изменили в ней уже сегодня?